10:52 

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Как мерзок грипп в начале мая,
когда весенний первый гром,
как бы резвяся и играя,
а ты лежишь и дышишь ртом..

@темы: только хардкор

19:50 

Флафф из жизни

Это - не шило. Это внутренний стержень.
- Я тебя защекочу!
- Придется ложиться спать со скалкой.
- Хорошо хоть не с мечом.
- Меч у меня тоже есть.
- А у меня шестопер!
- Так они и жили...

@темы: жисть

10:45 

Колыбельная для плохого персонажа :)

Это - не шило. Это внутренний стержень.
А сказка не досказана еще. Привал еще пока недолго длится. Лежит в холмах далекая столица, в холмах туманы, шорохи и лисы, но мы хитры, и злы, и узколицы. Расчет наш прост — и даже не расчет.
Не плачь, не бойся, спи, прекрасный мой.
Ты тоже будешь карой и чумой.
Лежи на шкуре, шорохам внимай. Мы пропитались копотью и пылью, чини, что обветшало, скисло — вылью. Что было сказкой — точно станет былью. Когда дойдем — какой-то будет май.
Ножи, как зубы месяца, остры.
Не бойся тигров. Бойся только крыс.

@темы: стихи

12:47 

Жила-была женщина, которая все откладывала на потом.

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Жила-была женщина, которая все откладывала на потом. Потом она сможет купить себе платье — когда дочери, мужу и коту Барсику будет уже ничего не надо, когда им будет куплено все-все. Она предвкушала это платье, аромат новой ткани и цветы по темному полю, юбку-солнце, V-образный вырез... И жила без него год за годом, представляя себе, как здорово будет, когда... Красивая одежда у нее была, впрочем, и без этого платья. Но наряды, аккуратно обернутые в целлофан — целых три — висели в шкафу, поскольку могли пригодиться потом. То же самое было с коробочками тонкой рисовой пудры, флаконами духов, тенями и румянами, и с парадным сервизом на двенадцать персон. Пока что женщина, которая откладывала на потом, ходила ненакрашенная, в стоптанных туфлях, штопала колготы и мерзла в тонкой куртке, любовно оборачивая спрятанную в шкаф шубку чистой простыней.

Потом, когда дочь выучится, она пойдет и закончит образование, которое пришлось прервать из-за беременности. Потом, когда они купят столовый гарнитур, диван и дачу, можно будет потратиться на зубную пломбу. Потом, когда она переделает все по дому, можно будет выйти погулять в парк. Парк томил нашу даму особенно — ее квартира выходила как раз на него окнами, там то головокружительно цвела сирень, яблони, золотели по осени плакучие ивы, полыхали клены, в свой срок зажигались на центральной аллее свечи каштанов. Он ждал ее — потом, обязательно потом когда-нибудь.

Но однажды, когда дама, откладывавшая все на потом, была дома одна, у нее случилось горе — разбилась тарелка из парадного сервиза. Всего-то пыль протерла. Разлетелись осколки фарфора в нежнейший акварельный цветочек — и все. Сервиз на двенадцать персон стал сервизом на одиннадцать. Немного порыдав и сметя осколки, женщина, которая откладывала все на потом, достала еще одну из уцелевших тарелок, поставила ее на стол и навалила с горкой мороженого — из неприкосновенного запаса, который долго лежал в холодильнике. И съела серебряной ложечкой с вензелями, которая до сих пор тоже лежала в буфете для красоты. Женщине, которая откладывала все на потом, было немного жутко использовать эту тарелку впервые на кухонном столе с изрезанной ножом клеенкой.

Даже не вымыв парадную тарелку, женщина, она достала из шкафа свой второй заветный наряд — сиреневый, до колен, с бутоньеркой. Он оказался тесноват, но что поделаешь. И туфли-лодочки, очень модные тогда, когда были куплены, ни разу не надеванные — тоже достала. Нарядилась. Стуча каблуками и замирая от обиды на мир и восторга перед ним же, спустилась по лестнице. Парк ждал ее за высоким забором, листва бросала на побелку и асфальт резкие тени. Пахло липовым цветом и бензином. Женщина, которая откладывала все на потом, замерла в нерешительности. Прожив столько лет рядом с парком, она так и не узнала, где вход.
Автор, как всегда... Можно лайкать на сайте или в группе. И еще есть Фейсбук.


@темы: жила-была

14:12 

Bad news :(((

Это - не шило. Это внутренний стержень.
В литературном музее выключили свет, это авария, которую никто не мог предугадать. Литературный вечер, таким образом, не состоится. Он переносится примерно на месяц, и состоится с более широкой программой. Точное число сообщим позже. Приносим свои извинения от всех участниц.
И от меня отдельно.
Но мы будем ждать всех желающих возле входа в литмузей, и затем передислоцируемся в кофейню "Золотой дукат". И там почитаем, что поделаешь.

@темы: литературная жизнь

23:40 

Литературный вечер в Литмузее

Это - не шило. Это внутренний стержень.

Похитив эту крутую картинку у Юлии Максимейко, которой нет в дайрях, я напоминаю, что завтра, уже почти сегодня, 16 апреля, в 18-00 в Литературном музее Харькова состоится наш поэтический вечер. В программе два изменения - одно к сожалению, другое - ура. Миранда не сможет принять участия, но зато к нам присоединяется Анна Киселева. Это очень...очень здоровские стихи.
Например, такие.

Одиночество просто и пресно, но точно не присно –

его можно раскладывать на составные числа,

собирать по частям (ты себя собери вначале!) –

в этом пазле всегда не хватает одной детали,

главной составляющей – есть ведра, но нет коромысла,

мы успешно его проморгали.

Быть ненужным – работа для выплывших, мало кто справится,

быть не к месту и быть в чести́ – не большая разница,

если тот, кто важен, решил: «Ни к чему мне твои юдоли –

ты же просто одна из тысяч, овечка Долли,

тебя только коснись – ты уже готова расплавиться».

Твой огонь – не играет роли,

твой огонь, твой воздух, твоя одолень-трава и перунов цвет –

ты все выдумала сама и других виноватых нет,

говоришь: «Подожди», говоришь: «Не спрыгивай на ходу,

ты скажи, что нужно – все пройду, но найду, найду…»

И апрельский снег безнадежно молчит в ответ

у него в саду.

© Анна Киселева

Жду вас всех - в том числе тех, с кем еще не знакомы.


@темы: литературная жизнь

23:08 

Зелений колір

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Для "Лого"
Казка про два світи

Люблю я пахучу зелень.
Зеленого вітру клекіт.
Зелене вітрило в морі,
коня на горі далекій.
Ворушачи пояс тінню,
сидить на поруччях ночі
зеленоволоса діва -
холодного срібла очі.
Люблю я пахучу зелень,
де місяць циганський плаче.
Її споглядають речі,
вона їх не може бачить.

Федеріко Ґарсіа Лорка

пер. Той, що греблі рве

Море було іржаве, мов батьків ніж, чогось завжди іржавів він, швидко так, небо було сіре, як материна спідниця. Іноді в небі проступала нетривка несмілива блакить, ніжна, очі сестри Баранцевої, Іну. Іноді море трошки сіріло і навіть синіло несильно від тої блакиті, а десь від обрію набігали білі шматки піни, що підстилають кожну хвилю, аби м'якше вона лягала на морське пузо. Та потім все знов ставало — сіре, іржаве. І чорні та сірі камінці під ногами, по всьому пляжу — аж до сірих скель, на яких стояв батьківський дім та ще кілька осель, складених із каменю, накритих настилом з цупкої тканини, назви якої Баранець не знав.

читать дальше

@темы: проза

13:34 

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Харьковчане и ближайшие соседи! Ну или кого к нам ветром занесет. Если кто-то хочет послушать песни мельничного колеса и сказки темных городских джунглей вживую в исполнении автора, то у вас есть такая возможность. Я,миранда, которую вместе с ее гитарой, песнями и стихами попутный ветер принесет из Штатов, а также лиричная Юля Максимейко, харьковская поэтесса, будем читать стихи (а кое-кто и петь) в Харьковском литературном музее 16 апреля в 18 00.

Приходите!

23:41 

Ледяной горою айсберх

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Меня преследуют типажи. Просто вот. И все сплошь юмористические.
Женщина ягодка опять в вырвиглазовом платье,меха-меха, каменья здаровски, с адской телефониной, раззолоченной барабашовским золотом - кем она может быть? Она ведь чья-то ласковая бабушка, например, или чья-то икона вкуса, или чья-то начальница, не исключено, что добрая. И в золоченую телефонину льются ей звонки от внучат, подопечных и секретарши Риммочки в заграничном туалете. Рингтон наверняка Пугачева.

@темы: жисть, не_ржать

13:04 

Жила-была дама бальзаковского возраста

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Жила-была дама бальзаковского возраста — в смысле, ей было тридцать лет. То есть все уже слишком поздно.

Так считали мама женщины бальзаковского возраста, ее бывшая свекровь, соседка и главный бухгалтер Катерина Петровна. В тридцать лет пора подумать о душе, тем более что Лермонтов в твоем возрасте уже даже умер. А Мэрилин Монро прославилась. Или наоборот? Память у нашей дамы была старческая, она путала.

«Куда тебе на гимнастику? - стонали ей со всех сторон. - Куда тебе эту кофточку? Какие могут в твоем возрасте быть восточные танцы? Вышла бы ты замуж хотя бы за Ивана Петровича, а то совсем никто не возьмет».

И вот удивительное дело. В паспорте нашей даме было тридцать лет — и в душе ей тоже было тридцать. Но какой была наша героиня, когда не отражалась в их глазах! Она ходила на танцы, встречалась с коллегой, играла в поло, вела кружок художественной лепки и умела выдувать мыльные пузыри невероятных размеров. Недавно дама бальзаковского возраста сняла себе квартиру в районе, равноудаленном от всех родственников, какие только у нее были. Повесила легкие занавески, помыла окна, посадила фиалки на балконе, заварила кофе с пенкой и села в кресло с ногами.

«Жизнь только начинается!» - думала она.

«В ее возрасте она так и останется на всю жизнь одна!» - думали доброхоты.

Летний ветерок ничего не думал. Он раскачивал занавески, позолоченные закатом.

Автор, как всегда, любит лайки - на сайте и в группе

@темы: жила-была

23:46 

АХТУНГ!! ПОЛИТИКА!!

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Я не то чтобы очень семейственный человек - живу от всех родных очень далеко, привыкла к этому и все такое. Но, может, именно поэтому я их так и люблю: не надоели. Я вам, наверное, уже как-то рассказывала, что у меня есть отец с оттаким чувством юмора и оттакой саблей житейской мудростью. Так как я болею, помираю, прошу морошки, подарил он мне сказочку. Рассказываю и вам.

Сказочка прапалитегу и кровать

В тот вечер ничто не предвещало, ну вообще. Примерные израильтяне, закинувшись хумусом и фалафелем, наблюдали по телеящику не какое-то там мыло, а выборы. Адское буйство демотиваторов и фотожабочек на эту тему я наблюдала в лентах родственников, поверьте, ничем не хуже, чем у нас, а то и еще азартнее.

Где-то раздавался шорох бюллетеней, надо думать. Или клацанье клавиш - вот я забыла уточнить, что они там используют для подсчета. Да и неважно: вдалеке от избирательного участка об этом можно было только догадываться. Ну а пока то да се, пришло время и спать укладываться. Перед сном поставили на зарядку все возможные интернетные устройства, помогавшие следить за выборами - от электробритвы и электрощетки до планшета. Мой папа политически активен, тролль восьмидесятого левела, а может и тапком кинуть. Вот в кого у меня повышенная прыгучесть. Так что он за всем следил, все устройства посадил и все задвинул под кровать - заряжаться.
В глухой израильской ночи, прохладной, ага, там щас холодрыга, не скажу, сколько выше нуля, а то вы обзавидуетесь, тишину нарушал только похрюкивающий во сне пекинес Кнопка да лениво шевелящая щупальцами гидра сионизма. Она там все время шевелит, никто уже и внимания не обращает. И вдруг в этой самой мирной тиши из-под кровати раздался голос: "Уважаемые сограждане! Я, кандидат Моше Кахалон, обращаюсь к вам..."

Во мраке и, возможно, пыли, а может быть, ему повезло на мытый пол - Моше взывал о помощи - видимо, заблудился под кроватью, и никак не мог найти дорогу в светлое будущее или хоть куда-нибудь.
Пекинес Кнопка, она же Кнопильда, она же Кнопесса уже старенькая, как древний гремлин, поэтому она все продрыхла. Выгонять из-под кровати целого кандидата в депутаты ей вряд ли когда уже придется. Но она об этом не знает, так что ей по сей день вполне хватает кошек.
Наутро в новостях сообщили, что кандидат Моше Кахалон так нервничал, так нервничал, провел всю ночь в предвыборном штабе, смог поспать всего три часа, и дома не ночевал.
- Да уж, мы-то знаем, где он был, - сказал папа и покосился под кровать. А мелкие детали я переврала, потому что так художественней. Вот.

@темы: только хардкор

14:50 

Жила-была единственная наследница

Это - не шило. Это внутренний стержень.
 
Жила-была единственная наследница, надежда и опора большой семьи, обремененной имуществом. От родителей ей должна была достаться квартира в маленьком городке, от тетушки — дача, домик размером со спичечную коробку в крохотном поселке, два куста малины, яблоня и деревянный туалет. Двоюродный дядя завещал ей болоньевый плащ, подзорную трубу и компас с медными накладками — антиквариат. Также было разное другое имущество по мелочи — машина «Запорожец» в гараже на заднем дворе, немножко ржавая, но ведь автомобиль; шуба из зайца; колье прабабушки; радиола «Мелодия» и сервиз на шесть персон.

Единственной наследнице всего этого богатства, конечно, полагалось соответствовать своему положению. Не всякая девочка могла играть с ней в песочнице, потому что не у каждой благополучные родители. Школа была выбрана самая лучшая — разумеется, гимназия, но гимназистки в наше время попадаются знаете какие? Вдруг вотрется в доверие и проигрыватель получит просто так, без труда. А главные неприятности начались, когда единственная наследница подросла, обзавелась ямочками на щеках, длинными ресницами и бюстом третьего размера. Тут-то ею и начали интересоваться разные проходимцы. Все они, разумеется, охотились на наследство, и кандидатура каждого проходимца обсуждалась поэтому на семейном совете.

- Ты пойми, он абсолютно корыстен, - говорил каждый раз глава семейства, лохматя остатки кудрей вокруг внушительной лысины.

- Да, ты бы видела, как он на проигрыватель смотрел! - вздыхала мама, обмахиваясь носовым платком. - А ведь еще и квартира!

Тетушка вообще считала, что единственной наследнице не пристало интересоваться проходимцами. Ведь, чтобы быть достойной своего богатого наследства, она должна неустанно совершенствоваться и учиться. Иначе все промотает. «Прромотает!» - напевно добавляла всякий раз тетя, в прошлом оперная певица районной филармонии.

В проходимцах побывал очкастый библиотекарь Коля, любитель энциклопедий и сонетов Шекспира; милиционер Вадик, живший на соседней площадке и вздыхавший по единственной наследнице с детства; младший научный сотрудник из областного центра Иван Семенович и наконец молодой физрук Сережа, которого прислали в гимназию единственной наследницы, когда она уже заканчивала последний класс. На этом в маленьком городке единственной наследницы непьющие женихи кончились, а пьющих она боялась, потому что запойно пил как раз ее двоюродный дядя, не пожалевший компаса и подзорной трубы.

Единственная наследница училась, день-деньской помогала по хозяйству, а летом окучивала малину на тетушкиной даче и копала грядку, на которой никогда ничего не вырастало. Родственники никогда не бывали ею довольны: они так много были готовы ей завещать, а она даже временами забывала помыть полы и так мало читала. Не скажешь же им, что натыкаться на печальные взоры Коли в библиотеке сплошное мучение.

Страдания закончились неожиданно — единственная наследница умудрилась поступить в довольно престижный университет. Родня была и рада, и взволнована. С одной стороны, девочка будет учиться и далеко пойдет, вернется к кустам малины и колье прабабушки уже с дипломом. С другой же стороны в большом городе столько проходимцев!

В первый же день занятий единственная наследница обнаружила, что сидит рядом с парнем. Он был не слишком красив, носил огромные очки, рассказывал анекдоты и сам над ними смеялся. «Не повезло», - подумала единственная наследница. Она надеялась, что ее сосед будет намного красивее. Хотя бы как киноактер, но баскетболист сошел бы тоже.

Соседа по парте звали Марик. Его родители владели трехкомнатной квартирой в центре, а мама очень боялась проходимок из маленьких городов, которые так и норовят охомутать мальчика и прописаться в его жилье.

Марик и единственная наследница сидели рядом, рисовали в конспекте страшные рожи и мечтали. Она — о проходимце, а он — о проходимке. К третьей паре они наконец решили представиться друг другу, но это - совсем другая история.

Автор, как всегда, любит лайки. На сайте или в группе

@темы: жила-была

15:09 

Анархист Матюкайленко и смерть главгада

Это - не шило. Это внутренний стержень.
В то утро анархист Матюкайленко был очень занят. Разобрал и собрал пулемет, подлатал сапоги и как раз обустраивал деревенский туалет — не слишком близко к Переплюйке. Он вырыл яму, установил крышу и стены, и все, что положено. Когда пацифист Митя добрался до места его трудов, анархист уже вырезал на двери отверстие в форме черепа со скрещенными костями. Это значительно труднее, чем общепринятое сердечко, поэтому анархист изо всех сил трудился, не покладая лобзика и вытирая пот рукавом. Пару досок подходящего размера он уже запорол.
- Слышь, анархист! - задыхаясь от быстрой ходьбы, сразу заорал Митя. - Там ...там...говорят, главгад помер! Совсем как есть подох, попа вызвали и вообще!
- Да бухает он, - отозвался анархист. - На той неделе стрелочник Макар тоже пропал, а вчера нашелся в наливайке под столом.
- Помер, точно говорю! - настаивал пацифист Митя. - Учитель этой, как ее, сольфеджии в райцентре точно мне сказал, что были знаки, а поп...
- Скажи мне лучше, - перебил его анархист Матюкайленко, - ты наган заряжать научился?
- Да я ж пацифист! - фыркнул Митя.
- Хорошо, а картоху посадил? - прищурившись, осведомился Матюкайленко.
- Э.., - сказал Митя. - Э...
- А в подполе убрано? А то вдруг стрелять начнут с того берега!
Пацифист Митя молчал.
-А дверь в сортире у тебя хотя бы — есть? - не дожидаясь ответа, анархист Матюкайленко развернулся и потащил свою свежевыпиленную дверь в сторону недостроенного нужника.
После некоторой паузы озадаченный Митя сказал спине анархиста: «Да что там красть-то?».

@темы: анархист Матюкайленко

00:30 

Соображай, голова, сердце, не плачь

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Он говорит: «Соображай, голова — шапку куплю».
Осень линяет в белое, белый туман стремится к нулю.
Он никогда не начинает: «Лю...»
Она говорит: «Соображай, голова, сердце, не плачь.
Мама похвалит, мама покажет сладкий калач...
И — отдавай улыбки. А слезы - прячь».
Они ложатся, он — на земле, она — на седьмом этаже.
Они засыпают на разных концах, на обоюдоостром ноже.
И не успеет стемнеть — как слегка светает уже.
Там дорога любовь, где не всяк дождется врача...
Соображай, голова, если ты еще на плечах.

@темы: стихи

16:09 

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Перл из любовного романа: "Джон и Мэрри никогда не встречались. Они были как две колибри, которые тоже никогда не встречались". Можно продолжать же!
Они были, как Чингиз-Хан и Фридрих Энгельс, которые тоже никогда не встречались.
Они были, как президент Зимбабве и техничка Марьванна, которые тоже никогда не встречались.
Они были, как Джонсон и Джонсон, которые, возможно, тоже никогда... Хотя, наверное, я погорячилась.

@темы: только_хардкор

23:47 

Ночной флуд в интернете про интернет

Это - не шило. Это внутренний стержень.
...пять самтыпидорных установок...
Антон О'Хайогодзаимас
По полю фейки грохотали и тролли шли в последний бой, и он нырнул во глубь баталий, едва пришел к себе домой. "Репост, репост, я видел это! Я все узнал из первых рук!" И говнометы до рассвета разбудят утренний фейсбук. Наполовину сняты бруки, сгоревший чайник приутих, а он уснул лицом в фейсбуке, и ей он больше не жених.


Просто перенесла из мордокнижки, чтоб не потерялось

@темы: не_ржать

14:06 

Непереводимая игра слов

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Якщо ти знаєш, хто такий Кеп, словосполучення "кепські справи" набуває нового сенсу.

@темы: только хардкор

01:42 

Анархист Матюкайленко и мировая закулиса: пролог

Это - не шило. Это внутренний стержень.
- Мировая закулиса не дремлет, - говорил отец Павел, вздымая к небесам кривоватый указательный палец. - Вот, к примеру, торгует в наливайке Павло... нет, не Павло, прости господи, Федор самогоном. А глянешь повнимательнее — а он не Павло...Федор то есть, а вовсе Мойша Инхельзон. Или Изя Вайсман. Хвост у него под штанами ящеричий и кровь — зеленая, холодная, как у лягухи.
- И шо? - анархист Матюкайленко скрутил самокрутку и задымил. Дым утянуло куда-то в сторону Гыкавки, где в еще неделю назад в закатном солнце сияли купола единственной на всю округу старинной церквушки. Сияли бы и теперь, да главгад Борис наскочил туда с перепою защищать православную веру, а снарядов не пожалел.
- Так вот, представляешь, хлебнешь ты того самогону, - продолжал отец Павел, крестясь на отсутствующие купола. - И все. И пропал человек. Зеленые ящеры тебе в ночи являются. Она это. Закулиса. И пока ты, значит, пьешь сивуху, она там это... доллары печатает чемоданами. Золото, наркотики, кровавые жертвы, - с придыханием закончил он. - И девок портит.
- Так, может, завязывай бухать? - спросил Анархист Матюкайленко и поставил чайку.
- Шо? - не понял отец Павел.

@темы: анархист Матюкайленко

18:32 

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Он устраивает перфомансы всегда, везде
и регулярно порет фигню.
Он пишет верлибры, унылые, как пиздец,
длинные, как Бла-бла-авеню.
Он описывает верлибром чуму, понос,
похмелье, простуду, грипп,
и самое ужасное, что это все один и тот же верлибр, который тянется через весь словарь синонимов, на котором стоит сковородка, которая прикрывает истинный смысл, о, кажется, я чихнул, не это ли говорил Фрейд на реке Хуанхэ, а впрочем — неважно,
он несет пургу, как билет в немое кино,
а оно как заговорит...
Он пьет только всякий абсент и настойку старых лаптей,
он согнут, как коромысло.
Он пишет верлибры свои с похмелья и в темноте,
Но во всем этом нету смысла.
Кому он нужен?
И во всем этом нет поэзии и любви.
Вот закат — кровит,
вот отражается небо в холодных лужах,
казалось бы, он об этом и говори...
Но его стихи — скрип да скрип...

@темы: стихи

15:38 

Анархист Матюкайленко и Великий диван

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Однажды анархист Матюкайленко переел кулеша. Кулеш был вкусный, лягушки квакали, Переплюйка плескалась весело, как в молодости, когда в ней еще плавали ихтиозавры, а не ботинки лесника, стрельба утихла. Вечер был прекрасен, но когда анархист завалился в землянке на старую шинель, ему приснилось, будто перед ним — Великий диван.
Диван был потертый, плюшевый, слева порванный кошачьими когтями, а справа криво заштопанный суровой ниткой. И еще — он был действительно велик, так что его спинка терялась во мраке, пахнущем соленой рыбой. Восседали на диване с кальяном, восточными подушками из креп-сатина и пивом «Балтика» стратег Панас, воин света Мыкола и интервент Валера в костюме казака-характерника. Левый валерин ус отклеился и болтался на честном слове, а казацкий чуб терялся почему-то в фиолетовых дредах.
- Все пропало, - сказал интервент. - Почему ты еще не взял водокачку? Ведь это так просто!
- Я..взял, - опешил анархист. - Вч-чера.
- Взял? А почему не отступил еще? - осведомился стратег Панас, отрываясь от заклеенного пластырем планшета. - Ведь ежу понятно, что главгад Борис уже перебрасывает войска и готов напасть на сельмаг, а там стратегические запасы. Еще Александр Македонский...
- Попрошу, - вмешался воин света Мыкола. - А что знал Александр Македонский о сельмагах?
- Не отвлекайтесь, - торжественно перебил их интервент Валера, сдувая отклеившийся ус с губы. - Мы судим здесь анархиста Матюкайленко за его преступную бездеятельность. И, кстати, за пьянство.
- Да пошли вы! - наконец нашелся анархист.
И тут диван громыхнул, подпрыгнул, извергая облака пыли, и двинулся на Матюкайленко, как баба Клава на похитителя огурцов — неотвратимо и неожиданно прытко.
- Очень печально это признавать, - сообщил воин света Мыкола, - но твои действия нас разочаровывают.
Диван двинулся еще на пару шагов, и анархист ощутил, что прирастает к полу.
- Египетский оркестр! - прошептал он, доставая наган и лихорадочно прикидывая, заряжен ли он.
- Да, - вздохнул воин света Мыкола, - я в тебя верил.
- А почему это ты в него верил? - возмутился стратег Панас. - Он с самого начала меня не слушался и вел себя, как придурок. Гнать таких из анархизма и вообще.
- Нет, справедливости ради надо сказать, - начал Мыкола, но тут казак характерник, то есть интервент Валера, могуче зарядил ему в ухо.
- Русским языком вам говорю, - рявкнул он.
Диван со скрежетом пополз вперед — и анархист Матюкайленко проснулся, напоследок сообразив, что наган заклинило. Весь в холодном поту, он отбросил шинель и выбрался из землянки.
На берегу Переплюйки было тихо и свежо. Вверенные войска отмахивались от комаров или спали. Отец Павел полировал кадило. Пулеметчик Назар сторожил пулемет и немного — пленного. Интервент Валера, привалившись к могучей иве, наигрывал на варгане гимн Советского союза, изредка сбиваясь на Welcome to the hotel California.
- Приснится же такая чертовщина! - выругался анархист и свернул самокрутку.

@темы: анархист Матюкайленко

Слегка неприбранный замок

главная