Записи с темой: Стихи (список заголовков)
13:30 

Что не сделало турецкое оружие, то сделало трансильванское золото

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Мне тут один друг сказал, что я ужасно крута, раз умею писать на заказ. На самом деле на заказ я пишу медленно и печально, но это забавный опыт. Это - стихотворение-сказка, обещанная Тайрэну хрен знает когда в качестве маленького приза. Договор дороже денег, но я все никак не могла поймать волну. Однако поймала.
Надеюсь, в качестве вгруза на игру и вообще - покатит. На историческую правду и кривду - не претендую.

Там Дракула, правда-правда, честно-честно. Герой и умничка, а не вупыр, вомпэр и шось такэ зубасто

@темы: стихи

13:21 

Что не сделало турецкое оружие, то сделало трансильванское золото

Это - не шило. Это внутренний стержень.
 Я вообще ужасный прокрастинатор. Обещала этот маленький приз tairen_ernarmo еще черт знает когда - и никак не могла поймать волну. Честно говоря, Валахия и Трансильвания - совсем не моя тема, а тут еще просьба была показать не вампира, а человека и героя... В общем, на историческую правду не претендую, но надеюсь, что в качестве вгруза на игру это будет хорошо. Ну и в качестве сказки.

В мире все неизменно — горы, пруды, трава, часовые на башнях, сабли и палаши. Мой родной, охряной и ветреный Шегешвар, серой кладкой да белой ниткой неровно шит. Там доселе, наверно, дремлет стальной дракон и купает лицо луна в дождевой воде, и ругаются, и поют у моих окон. Долог день в середине лета и дорог день.

Золотой полновесный где ты ни разменяй,

медяки не блестят в руке и не так звенят.

Где катилась драконья денежка по камням,

вспоминай-ка меня, не истории про меня.

Тяжела ли рука врага на твоем плече? Тяжело ли учиться вражьему языку? Кто берется за меч, тот находит еще мечей, кто не может — того, повинного, не секут. Шегешвар, Шегешвар, неизменна твоя река, не меняются только реки, по ним плывут. Я б вернулся, и пил, напился - и отмокал, я б лежал и вовеки слушал одну траву.

Но пока ты в траве лежишь, города сдают,

оттого не проси уюта — мертвит уют.

Нет ничейной земли, вот и я за свою, свою,

умирать все равно, а куда веселей в бою.

Где катилась драконья денежка по камням, где торгуют соленой брынзой и пьют вино - там стоит у окна, там не знает ни сна, ни дня, там танцует моя погибель, не чуя ног. Наступает на землю мрак — разводи огонь. Наступает на землю враг — собирай поход. Нету проще и нету правильней ничего, почему говорят теперь, что легенда врет?

Сколько раз отдавали крепости чужакам?

Как же жить, если даже выхода не искать?

Шегешвар, охряной закат, золотой дракон...

Непокой.
 


И дом Дракулы в современном Сигишоаре честно стырен из инета.




@темы: сказка, стихи

13:36 

Но Элли и Тотошка вернутся в свой Канзас

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Вообще-то у меня были на сегодня большие планы. Но вместо этого меня со страшной силой прет и тащит по стихам с ночи еще. Поэтому тут будет сказочка, давно их не было.

Хоч земля ще темна, та не пласка, і кити під нею світи не снять. Ось маленька Еллі, тонка, прудка, золотиста й капосна, як щеня. Всі розмови тут - подорожчав гас.. Гіркуватий дим, шкіряний кісет. Не дрімай-но, зернятко, це Канзас. Тут завжди сміливець бере усе.
Не дрімай же, бусинко, не дрімай.
Всі дива на світі лови сама.
Будь у тата сонечком з-поза хмар,
бо тепла катма.
Ось маленька Еллі іде в житах, а жита заввишки як старший брат. Ще ніякий вітер не прилітав, не було іще ні доріг, ні втрат. Тільки гроші в них не ростуть в полях, тільки важко їм дістається дім. І повільно їх оберта земля, розганяючи колами по воді.
Я поїду, мабуть, в Майамі-біч,
ти, сестричко, скучила вже, мей бі.
Сто доріг на світі, на світі ніч,
я пишу тобі.
Від усіх торнадо, усіх гінгем, від усіх нечуваних покарань захищає та, що біжить ген-ген і кричить: “Ура!”. Та, що нас чекала з Майамі-біч, із усіх нью-йорків та кордільєр. Навіть посміхається не тобі — таж на світі є!
По полях посохне хрумка трава.
Відкривай цю книгу — не відкривай...
та і ти собі полетиш — стривай! -
ти ж жива, жива...
Повертайся, Еллі, з усіх доріг,
повертайся, Еллі, холоне чай.
Урагани чубляться нагорі,
літаки гарчать.
Припадає порохом цей Канзас.
Повертайся, Еллі, до нас, назад.
А тепло обіймів, шалений сміх -
то самі, самі...

@темы: стихи, сказка

12:54 

Сон

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Нет похожего ничего. Никаких дверей.
Никаких указателей, вывесок и реклам.
Только окна из затуманенного стекла,
только призраки, только шорохи по углам.
Только бред.
Кто я в городе, где ни звука, ни имени?
Поворот, поворот — и церковь из кирпича.
Здесь не ходят уже ни в гости, ни по врачам,
здесь уже не умеют меченых отличать?
«Спи, усни»...
Засыпай, ничего не спрашивай ни о ком,
протекай никогда не чиненым потолком.
Не зови никогда соседей к себе домой.
Лучше будь себе - необщительный и немой.
Так — легко.

@темы: стихи

00:58 

Это - не шило. Это внутренний стержень.

Ніхто не віщує майбутнього — що буде з ними?
Що буде зі мною, якщо задрімаю — невже я помру?
А дощик паде, на усі ці Парижі та Єрусаліми,
на кожну у світі Варшаву або Анкару.
Знамена — перуть.
І тест — якщо стати знаменами, стати чиїми?
Якщо ж ми підемо людьми, то залишаться рими.
Це теж буде true.
По вулицях темних стікає пітьма і тривога,
вони тарабанять в шибки і співають у пустці дахів.
Та дощик паде і піде, і до чорта і бога,
до неба пісень і бездомних птахів.
Знамена — сухі,
це тільки земля під ногами липка і волога.
Це справжнє, як осінь, як дощ, як Америка, йога,
саванни і хащі, планета, прекрасна і вбога.
Хрестовий похід.
Підніметься місяць, калюжі освітить іскристо.
Ти сам собі прапор на вулицях темного міста.
Неси ж себе сам.
А всесвіт пливе і нанизує миті в намисто.
Печалі усі він тобі посилає навмисно -
і всі чудеса.

@темы: стихи

14:37 

Казочка про казочку

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Тихий голос шепоче: “Чи ти тепер не жива?
Чи бриниш, як струна, як натягнута тятива?
Чи боїшся щурів, і крові, і висоти,
чи бува відбоялась ти?
Чи не сталося так, що твій біль тебе лікував?”

І, хоч зір мій — мара, туман, почорніле скло,
сонце сіло, а небо і спрагло і запеклось,
я тягну собі в лігво пісні і молитви
і казки, для живих, живим.
Проростають вони, і кожна — гнучке стебло.

Тихий голос мені співає таке і так:
“На обпалених пустирях поростуть міста.
Як дерева на голій вирубці, як трава.
І не раз, не два”.

Він співає мені, співає, мотив пливе.
Той, що завжди і всі підхоплюють із давен,
той, що в серці до смерті, як фото в записнику -
від утрат і брехні, наклепу, отрут і куль,
від того, що іще вполює усіх живих.

@темы: стихи

00:52 

Песенка морского ветра

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Я — тот ветер, что веет с моря и соль несет. Ты же помнишь, придет пора, я начнусь — и все.
Поднимаюсь однажды к ночи и говорю: «Заполняй поскорей бочонки и темный трюм. Попрощайся, пирушку знатную закати. Затянулся штиль».
И, хотя тебе сладко спится под шум дождя, и такие тебе красавицы вслед глядят, и в порту зацветает нежная алыча, оставляй причал. Потому что у мира подлунного есть секрет: там, откуда уйти нельзя, и уюта нет.
Вот рассвет кипарисам волосы расчесал...
Розовеют причалы, мачты и паруса,
и роса, роса...
Золотятся «Мари», «Луиза» и «Святой Хосе».
Все умеют на них смотреть, понимать — не все.
Ты завел себе дом с камином на берегу, экономку — скареду, сплетницу и каргу. Ты завел и привычки, недругов и кота. Только все — не так.
И когда времена не те и моря не те,
Йо-хо-хо остается песенкой в плей-листе.
Йо-хо-хо и такие скрипучие якоря.
Вечера над чужими скалами догорят.
Уходи же в моря-моря,
уходи в моря,
в моря...
Города, что тобой оставлены навсегда —
это самые незакатные города,
там умеют ждать...
Не тоскуй, берегов полно, городов и сел..
Ты же знаешь, придет пора, я начнусь —
и все.

@темы: стихи

16:56 

Сказка о двоих

Это - не шило. Это внутренний стержень.
В то былинное время, когда мы во сне летали и искали дорогу из желтого кирпича, в каждом было уже - вроде раковины в металле, вроде древних заклятий, которые мы шептали, никогда наизусть заклятия не уча.
Были зимние окна холодны и белесы, и любимые сказки - ящерки на камнях. Мы любили еще жемчужниц, речные плесы, очень страшные клятвы давать, задавать вопросы и стеклянные шарики крашеные менять. Мы волшебные замки еще в облаках считали, мы читали еще, как всех победит добро, но у каждого были раковины в металле, свое собственное невидимое тавро.
И теперь, по весне считая свои изломы, улыбаемся криво, вздыхаем ли тяжело мы - разделились пути навеки на мой и твой.
Ты налево пойдешь, а я побегу направо, и как будто мы оба ищем любви и славы, но все разное - даже небо над головой.

@темы: стихи

10:45 

Колыбельная для плохого персонажа :)

Это - не шило. Это внутренний стержень.
А сказка не досказана еще. Привал еще пока недолго длится. Лежит в холмах далекая столица, в холмах туманы, шорохи и лисы, но мы хитры, и злы, и узколицы. Расчет наш прост — и даже не расчет.
Не плачь, не бойся, спи, прекрасный мой.
Ты тоже будешь карой и чумой.
Лежи на шкуре, шорохам внимай. Мы пропитались копотью и пылью, чини, что обветшало, скисло — вылью. Что было сказкой — точно станет былью. Когда дойдем — какой-то будет май.
Ножи, как зубы месяца, остры.
Не бойся тигров. Бойся только крыс.

@темы: стихи

00:30 

Соображай, голова, сердце, не плачь

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Он говорит: «Соображай, голова — шапку куплю».
Осень линяет в белое, белый туман стремится к нулю.
Он никогда не начинает: «Лю...»
Она говорит: «Соображай, голова, сердце, не плачь.
Мама похвалит, мама покажет сладкий калач...
И — отдавай улыбки. А слезы - прячь».
Они ложатся, он — на земле, она — на седьмом этаже.
Они засыпают на разных концах, на обоюдоостром ноже.
И не успеет стемнеть — как слегка светает уже.
Там дорога любовь, где не всяк дождется врача...
Соображай, голова, если ты еще на плечах.

@темы: стихи

18:32 

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Он устраивает перфомансы всегда, везде
и регулярно порет фигню.
Он пишет верлибры, унылые, как пиздец,
длинные, как Бла-бла-авеню.
Он описывает верлибром чуму, понос,
похмелье, простуду, грипп,
и самое ужасное, что это все один и тот же верлибр, который тянется через весь словарь синонимов, на котором стоит сковородка, которая прикрывает истинный смысл, о, кажется, я чихнул, не это ли говорил Фрейд на реке Хуанхэ, а впрочем — неважно,
он несет пургу, как билет в немое кино,
а оно как заговорит...
Он пьет только всякий абсент и настойку старых лаптей,
он согнут, как коромысло.
Он пишет верлибры свои с похмелья и в темноте,
Но во всем этом нету смысла.
Кому он нужен?
И во всем этом нет поэзии и любви.
Вот закат — кровит,
вот отражается небо в холодных лужах,
казалось бы, он об этом и говори...
Но его стихи — скрип да скрип...

@темы: стихи

16:40 

Сказка о Сигурде и его навязчивой лисе

Это - не шило. Это внутренний стержень.
За морями зима длинна, как отрез холста,
на краю земли...
Это — Сигурд Сметливый, рисующий гальдрастав,
чтоб отвадить лис.
Он рисует его на досках и на снегу,
с детворой и сам...
«Я же Сигурд Сметливый, - думает, - я смогу!
Приходи, лиса!»
И лисица приходит, рыжая в темноте,
и ведет других.
Вот, мол, Сигурд, смотри-ка, пришла я, как ты хотел.
"Хоть себе не лги!
Выходи-ка меня ловить, рисовальщик рун,
выходи в метель.
А не то я приду, посижу на твоем пиру,
а не то я тебя-то, наверное, заберу -
так, как ты хотел".
Солона, холодна вода на краю миров,
горячи ключи.
Видит Сигурд лисицу, оскаленную хитро,
И во сне кричит.
Если магия и творилась - ушла к утру.
Только лисьи следы рассыпаны по двору.
А гальдрастав, нужный, чтобы отвадить лис, можно найти вот тут. Он реально замороченный. Так что если у вас навязчивая лиса, лиса-фикс, постарайтесь с ней как-то договориться..

@темы: стихи, сказка

02:24 

Внутрішня Монголія

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Димні пальці тягнуться понад водою,
Тільки небо сліпе - і дим.
Хто іде із ордою — стає ордою,
і орда говорить із ним.
Він тоді забажає чуми, як слави,
Ніби більшого не хотів.
Тільки юрти, і вогнища, і заграви,
тільки пил до кінця світів.
Найдорожчих милих — тепер забуто
задля сірих ординських лав...
І душі нема — ні жага, ні смуток,
тільки згарища і зола.
І йому здається — його планета,
та його вже нема давно.
Хто іде з ордою, стає — монета,
що прикрашує стремено.

І світи його — неживі і голі,
і пісні його душать римою...
Дику безліч зовнішніх не-Монголій
він захопить — але не втримає.

@темы: стихи

00:57 

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Так бывает, что бог не выдал и черт не съел,
только вести идут, идут — охлаждают пыл.
А в активе — глоток вина и мешок крупы,
и еще неплохой прицел на плохом ружье.

Столько лет пустоты и пустошей и руин,
столько лет — ни вестей, ни проблесков, ни «домой».
Даже этот рассвет подраненный и хромой,
даже эти патроны не больно-то и твои.

В этот мир нагишом пришел — начинай с нуля.
Только раны чуть-чуть шалят — иногда болят.

Ты сидишь, на дорогу смотришь, она пуста.
Не проходят по ней, не едут, не семенят.
Горький ветер тебе подул — вспоминай меня.
Только я, неживая, знаю, как ты устал.

Позвала бы тебя — пошел бы, покой нашел.
После жизни и смерти любящим хорошо.

Так бывает, что бог не выдал и черт не брат...
Только я, неживая, знаю, какой ты стал.
Над тобой в небесах лазурь затопила сталь.
Столько весен еще, горьковатых, упрямых трав...
Вспоминай меня. Бог не выдал. Ты прав. Ты прав...

@темы: стихи

03:55 

Первісна

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Скільки пралісу панувати — не зна ніхто.
Онде камінь стає чи сокира, чи долото.
Онде бачиш — і привид ракети «земля-земля»,
але поки повітря і зілля іще зціля,
і дрімають болотне залізо і золото.

Скільки степові бути степом по небеса?
Онде первісток перші вогники викреса,
вимріває багаття веселе, тепло житла
вимріває дорогу, вежу і пароплав,
це у світі, де тільки мамонти і роса -
сам.

Він колише в собі страшне і таке просте -
імена для усіх гризот і усіх пустель,
імена для усіх смертей, і чужих осель,
імена — і все.
Імена і все.

@темы: стихи

18:18 

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Она его крестит и шепчет: «Только бы ты не остыл,
только бы ты устоял.
То, что делаешь ты, становится больше, чем ты,
больше, чем я.
И я не могу насмотреться в твое лицо,
не могу ладони отнять,
Только знаю, что ты уходишь в конце концов,
что оставляешь меня».
И он прикасается пальцем к ее щеке -
трехпалой перчаткой — так:
«В этом мире так много снарядов, так много ракет
и еще врагов дочерта...»
Он замолкает, почти как песня, на полуфра...
Такое утро у них, что он уходит с утра.
В переулок натянет чужого, чадного сна.
В этом мире так много боли — и только она.

@темы: стихи

02:43 

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Не мгновенно стареет замок, ветшает мост.
Далека дороженька вьется.
На заре за моря отправляется Фэт Фрумос
и втыкает нож у колодца.
Простывают следы, вырастают причалы и города,
ты куда, куда?

За морями садится солнце, вздыхает змей,
он уже соскучился верно.
После лета, такого жаркого, быть зиме,
после долгих странствий — таверне.
Гобелены ветшают, линяют вышитые холсты.
Возвратишься — ты?

Все стирается, даже даты не разберешь.
Только как-то приходит день, кровоточит нож...

А в музее старинных редкостей так тепло.
Только завтра придут сюда протирать стекло.

@темы: стихи

16:12 

Історія про малюнки на паркані

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Тут небо — столітній сум, тут вода — нудьга,
і щось вороги не плинуть по тій воді.
Автобус у місто ходить щочетверга,
якщо не зап'є водій.

Сиди над брудною річкою і чекай,
коли попливе і здохне усе не те,
бо щастя нема, а рідненька нудьга гірка,
а ти, хай там що, естет.

Надвечір відмерзнуть ноги на бережку.
Мороз чи брудна відлига усіх часів.
І світ підкидає щоденно таких паскуд,
наприклад, один сусід.

Йому не дарма казали — ото трава
чи що він вживає там, зрозумій іди,
бо він на паркані драконів намалював,
грифонів, птахів, сади.

Яскраві, встають із сутінків, як живі,
неначе світліє вечір, зими нема...
І ходять плітки, мовляв, не звичайний він,
чаклун або наркоман.

А найголовніша авторка цих пліток...
Нівроку вона тямуща, хоча й крива.
Он хлопець один у неділю зловив авто
і п'ятами накивав.

@темы: стихи

16:22 

Депрессии посвисчается

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Чтоб здесь был свет, ток должен идти по нам.
БГ

Где-то там возведут дворцы и дворцы сметут.
Где-то там ледяные пальцы судьбу плетут.
Вот ты куришь в такую зябкую темноту.
И как будто в крови твоей только яд и ртуть,
все, что правильного ни сделано — все не тут.
Не тут.

Говорит темнота тебе: «А чего ты ждал?
Ты на самом-то деле говно, а не провода.
Торговал ты лицом,
а что толку в тебе таком?
Был трусливым бойцом,
нерадивым учеником.
Не отмерил ни разу, отрезал — три раза, три ли?
Твои глупые дети за школой вчера курили».

Намерзает на сердце тонким таким ледком
и крепчает, чего бы наши ни говорили...

Только ток выбирает обычные провода.
Например, я тебя безвременью не отдам,
например, мы хотели пить — и нашлась вода,
например, ты боялся «нет», а услышал «да».

Далеко ледяные пальцы сплетают нить.
Им легко отдавать тепло, их легко винить.
С темнотой мы всегда идем говорить одни
по дороге большой беды и большого льда.
И когда тебе в этом мороке как-то так,
все равно ты проводишь ток, поднимаешь флаг.
А все прочее — несущественно,
извини.

@темы: стихи

01:02 

Сказка про эскапизм и Рейкъявик

Это - не шило. Это внутренний стержень.
Мой предутренний сон, где и ветра, и нави, и яви,
где так терпко на вкус...
Там полярная ночь покидает неспящий Рейкъявик
и ложится на курс.
И пускай капитан никогда не носил бороды
и не курит табак,
он — дитя и властитель холодной соленой воды,
он уходит из порта еще до последней звезды,
и иначе — никак.

Остаются холодные скалы в холодном тумане.
И на рейде огни.
Если ты научился — прокладывай курс в океане,
А не можешь — тони.
И, казалось бы, как там им, дальним, не все ли равно
нашей белой степи?
Но теплей представлять, что уходит полярная ночь,
что ее капитан оставляет огни за спиной,
а Рейкъявик не спит.

Вообще я не люблю тырить фото, но сабж добавлю все же.

@темы: стихи

Слегка неприбранный замок

главная